ПЕСНЯРЫ.com - Статья: НеПРОФИЛЬный актив. Леонид Борткевич (ВИА "Песняры")

Добро пожаловать на ПЕСНЯРЫ.com - Форум. Войдите или зарегистрируйтесь.

Коллективы

Справка

Музыканты

Дискография

Песни

Концерты

Фотогалерея

Публикации

Новости

Форум

Парад ансамблей

Фолк-парад

Добавлено: 30.04.2013

Поиск по сайту:


Белорусские песняры
Лявоны
Лявоны-песняры
Молодёжная студия ансамбля "Песняры"
Песняры
Песняры (1998)
Песняры (БГА)
Песняры И. Свечкина
Песняры п/у Л. Борткевича
Сольные проекты музыкантов ВИА "Песняры"
Студия "Лявоны" при БГА "Песняры"

Яндекс.Метрика

Песняры:СправкаМузыкантыДискографияПесниКонцертыФотогалереяПубликацииНовостиОбсуждение

Для добавления и изменения информации на сайте необходимо авторизоваться на форуме.

НеПРОФИЛЬный актив. Леонид Борткевич. - Прессбол, 25.04.2013

НеПРОФИЛЬный актив. Леонид Борткевич. У гениев всегда много врагов, и Корбут не исключение.

Леонид БОРТКЕВИЧ для отечественных журналистов безусловная находка. Едва ли не каждое его интервью становится шлягером, находя отклик по всему бывшему и необъятному Советскому Союзу. Солист легендарных “Песняров”, муж не менее легендарной Ольги Корбут повидал на своем веку немало, и его дом под Минском сродни музею, в котором можно найти следы многих великих мира сего.

О них и поговорим — я не стану исключением из общего ряда коллег...

— Меня в свое время министром культуры ставили, но я отказался от этой должности. Зачем оно мне надо?

— Продвигать таланты и задвигать серости.
— Это в идеале так должно быть, а на самом деле... Знаю одного замминистра, многих министров пережившего. Во многом его стараниями отечественная культура пребывает в нынешнем безрадостном состоянии.
Жил когда-то в нашей стране талантливый парень Александр Исачев, второй Леонардо да Винчи, может быть, даже и круче — как ни удивительно для многих это прозвучит. Приезжает из Германии один галерист, которому посоветовали заглянуть к этому самородку в Речицу.
Немец обомлел, когда увидел работы, и сразу предложил все его 300 с лишним картин купить. Тот отказал. “Давай тогда хотя бы десять. Даю миллион долларов”.
На следующий день ему привозят этот миллион долларов в чемоданчике. Парень, как водится, приглашает друзей, чтобы отметить это событие. А ночью умирает... Таких гениев надо было на руках носить. Вы думаете, Министерство культуры ему как-то помогало? Да для него это была головная боль...

— А когда в Беларуси был расцвет культуры?
— При Машерове, при тогдашнем министре Юрии Михайловиче Михневиче. Тогда сюда с удовольствием все приезжали. Хотя не скажу, что в сегодняшней ситуации виноват Батька. Ему не хватает времени, он за всю страну пашет, а где его помощники? Дошло до того, что никто рот раскрыть не может.

— При Машерове было по-другому?
— Петр Миронович — культурнейший человек, мы были хорошо знакомы, зайти можно было без проблем в любое время. Правда, нельзя сказать, что Лукашенко хуже. Я против Александра Григорьевича ничего не имею, это талант, рождающийся, может, раз в сто лет. Ну не виноват он, что его помощники какие-то неталантливые. Все его почему-то боятся...

— Все же вернемся в советское время. Кого тогда можно было назвать самым популярным человеком страны?
— В 60-70-е в мире было три культовых личности: Юрий Гагарин, Элвис Пресли и Ольга Корбут. Белоруска пользовалась невероятной популярностью на Западе, об истинных масштабах ее обожания не подозревал ни один житель СССР.
Как-то мы, “Песняры” и сборная Союза по спортивной гимнастике, прилетаем в Нью-Йорк. Смотрим в иллюминатор — внизу правительственные машины. Нам, естественно, стало лестно, что ансамбль встречают с таким почетом. Мулявин уже отправился к выходу, как вдруг заходит небольшого роста человек и объявляет: “Olga Korbut and Soviet team”. Ольгу — в лимузин, остальную команду — в автобус...
В Европе, Штатах она была звездой космического масштаба. Когда мы жили в Атланте, то встречались с огромным количеством мировых знаменитостей, многие из которых были у нас дома: Тед Тернер, Арнольд Шварценеггер, Элтон Джон, Лиз Тейлор, Майкл Джексон, Мик Джаггер и так далее.

— Железный Арнольд действительно разноплановая личность, или в жизни он похож на своих многочисленных киногероев, не наделенных особым интеллектом?
— Он — уникальный человек, сумевший стать своим в чужой стране. Поверьте, в Америке это дорогого стоит. Арнольд очень цельный. У него даже тогда, когда он не был в политике, все было расписано по часам на много дней вперед. У Шварценеггера философский склад ума — это раз, а во-вторых, как и у всех больших и сильных людей, у него очень добрый характер.
Наш Александр Медведь, кстати, тоже такой.

— Да, но наши Медведи не проявляют себя потом ни в бизнесе, ни в политике...
— Это разные вещи — родиться здесь и там. На Западе люди уже запрограммированы на бизнес, мы в этом плане не столь ловки. Не думаю, что это плохо. Мне в талантливом человеке больше нравится не его умение делать деньги, а отвращение к тому, что ради этого придется идти по трупам, предавая близких людей. Так уж устроена жизнь, что выбор всегда встает — рано или поздно.

— Знаю, он у вас был, когда с “Песняров” вымогали взятку за то, чтобы отправить их на зарубежные гастроли.
— Это было после фестиваля в Каннах, когда люди из Госконцерта для “решения вопроса” просили 500 долларов — серьезные деньги по тем временам. Мулявина это привело в бешенство — он-то знал, что на нас пришло несколько персональных приглашений из европейских стран. “Мы за свой талант еще и платить должны?” Поэтому и отправили Хиля...
В спорте тоже грязи хватало — Корбут ведь была, что называется, “неформат”, поэтому руководство тянуло примерную комсомолку Люду Турищеву, мол, “ей медали сейчас нужнее, а ты, Оля, еще успеешь”...

— Как в воду глядели, Корбут успела потом пожить в Америке, и, судя по всему, довольно-таки безбедно...
— Олю все время приглашали на разного рода встречи, за которые платили очень хорошие деньги. Кроме того, она тренировала и проводила мастер-классы не только в США, но и по всему миру. Я был свидетелем эффективности ее работы, когда, приезжая в какой-нибудь город, Ольга практически сразу, буквально за час, учила детей элементу, который они не могли осилить и за год. Все дело в технике, а она у Корбут была блестящей.

— Есть мнение, что ваша супруга могла бы реализовать себя в США гораздо эффективнее, если бы вела себя менее проблемно для окружающих, если можно так выразиться.
— У Оли никогда не было проблем. У нее просто всегда было много завистников. Думаю, в их числе были президент Международной федерации гимнастики Юрий Титов, Люда Турищева, Тоня Кошель, Нелли Ким, Ренальд Кныш. Я книгу последнего об Оле читал и не хочу даже комментировать — для меня понятны мотивы, которыми он руководствовался, когда ее писал.

— Однако все ж как-то много у нее врагов оказывается...
— Это нормальное явление для гениев. Почему-то клан Кеннеди ее обожает, простые американцы носят на руках, а вот у нас много недовольных. Оля всегда говорит правду в лицо, не может обманывать и льстить. Если бы ее все-таки поставили главным тренером сборной Беларуси, как предлагали в свое время, то наша команда осталась бы среди лучших в мире.
Надо отдать должное Кнышу — у него такая колоссальная школа. Рен такие элементы придумывал — никому в мире в голову подобное и близко не приходило.

— Так пусть возвращается, милости просим.
— Все уже загублено, возможно, благодаря Тоне Кошель. Антонина Владимировна решила руководить, а надо было идти в зал и работать там, тренеров лучших собрать. Она, по сути, неплохой и добрый человек, но одного желания в таких вещах мало.
Знаю, что Оля никогда начальником не была бы, хотя у нее талант проявлялся практически ко всему, чем она начинала заниматься.
Помню, когда закончил режиссерский факультет ГИТИСа, стал писать фантастику. Она как-то скептически к этому отнеслась и сказала, что может хоть сто подобных сюжетов выдать, но “нужно ли это миру?”. И она мне как выдала, что я сразу разочаровался в себе как в писателе-фантасте.
Ольга Корбут, Владимир Мулявин, Владимир Высоцкий — это посвященные люди, которых бог поцеловал в макушку. Мулявин и Корбут — абсолютно одинаковые характеры. Человек встает утром и совершенно точно знает, чем будет заниматься весь день, и сожалеет лишь о том, что не все успевает сделать.
С “Песнярами” мы объехали весь Союз. Схема была простой: пока весь город не придет на наши концерты, мы оттуда не уезжаем. Утром на базарчик: огурчики, капустка — все свое, родное. Кто-то из ребят вино домашнее разливное покупает... Потом на репетицию, где Мулявин гонял нас, как командир солдат. Мы таковыми себя и ощущали, полностью отдавая бразды правления художественному руководителю.
Когда начинали репетировать какую-то новую вещь, он часто говорил: “Ну все хорошо, сегодня выпускаем”. Это такая шутка у него — Мулявин был человеком очень требовательным. Но мы все равно начинали суетиться и учить текст, потому что иногда он делал исключения из правил.
Каждая песня проверялась на публике: если она там не шла, то безжалостно выбрасывалась из репертуара и подвергалась забвению. Поэтому материала было выкинуто лет на сто, пятнадцать ансамблей могли на нем жить. Сейчас, наверное, столько вариантов “Песняров” и существует...
Мулявин мне как-то сказал: “Леня, нам надо переходить на хозрасчет”. В 90-х ситуация складывалась таким образом, что мы не могли исполнять наши новые песни, потому что на всех государственных концертах от нас требовали только старых хитов.
“Александрына” и “Касiў Ясь” у меня уже просто в горле комом стояли. Я ненавидел их всей душой. Люди, наверное, думали, что у нас нет новых песен, если мы все время исполняем старые. Но все обстояло наоборот.
И тогда Мулявин очень четко понял, что наше будущее в наших руках. Мы ушли, а Минкультуры не захотело терять бренд и набрало под шапкой “Песняры” молодых ребят. А нам, кто создавал этот ансамбль, запрещают работать. Рассылают тревожные письма по тем местам, где выступаем: мол, если художественный руководитель Леонид Борткевич, то это неправильные “Песняры”. Но это смешно. Почему-то в Англии никому не приходит в голову создать таким образом “Битлз” без Пола Маккартни.

— Для меня “Песняры” всегда ассоциировались с песней “Березовый сок” из кинофильма “Мировой парень”, снятого на “Беларусьфiльме”.
— Хорошее кино с Колей Олялиным в главной роли. В свое время его почему-то не оценили, а сейчас весьма современно смотрится. Интересно, что мы записали эту песню Баснера и Матусовского и тут же забыли о ней.
Проходит год, выходит фильм, и на концертах к нам начинают приходить записки: “Спойте “Березовый сок”. Ломаем голову, не перепутали ли нас с “Самоцветами”, а потом осеняет. Идем в кино с магнитофончиком и переписываем нашу же песню, чтобы ее снова вспомнить. Вы представляете, каков был объем записанных мелодий, что мы забыли собственную песню.
Работали как каторжные, темп задавал Мулявин. А он был неутомим, он брал эти песни из воздуха. Мы записывались и ездили на гастроли, давали огромное количество концертов в несметном количестве городов. У меня часто спрашивают: “Как вы переносили славу?” А я ее не чувствовал.

— Ну уж... Сами сказали в одном из интервью, что после концерта у гримерки “Песняров” выстраивалась очередь из девушек и вы только пальцами тыкали, решая, кто пойдет с вами...
— Это нормальное явление, так происходило у всех музыкальных коллективов.

— А как же пресловутая советская мораль и женская гордость?
— Мало ли что у нас говорили по телевизору... Считалось, что секса нет, а он был. На Западе ведь то же самое практиковалось, целые зондер-команды ездили за своими кумирами, и это никого не удивляло.
Мы, кстати, даже не знали, что “Песняры” были группой номер один на советской эстраде. Газет не читали, телевизор не смотрели, только пахали. Я в 80-м ехал вместе с Мулей в машине и сказал ему, что поступил в ГИТИС на режиссерский. Тот сразу: “Выбирай: или “Песняры”, или учеба”.
Выбрал второе, но откуда тогда было понять, что жил в самое счастливое время и что круче нас никого не было. Если бы мне кто-нибудь тогда это все грамотно объяснил, то, конечно, остался бы в ансамбле.
Но тогда хотелось в ГИТИС. Я научился читать в два года и с той поры голову имел размером с арбуз — по причине большого количества поглощаемых книг. Творчество, литература — все это призывало меня в Москву на факультет режиссуры эстрады, массовых представлений, кино и театра, который я впоследствии успешно закончил.

— Что же не стали работать по специальности?
— Хотел открыть в Минске молодежный театр — в помещении нынешнего кинотеатра “Центральный”. Но опять-таки вернемся к чиновникам-бюрократам — их эта идея, судя по всему, в восторг не привела. Тогда, кстати, замминистра культуры был Володя Скороходов — когда-то художественный руководитель оркестра строительного техникума, где в свое время я учился.
Я ведь туда пошел после восьми классов не от хорошей жизни. Родился через два месяца после того, как папа умер от ран, мама работала на тракторном заводе бухгалтером за 70 рублей. А в техникуме 33 рубля стипендии давали. Чего тут было думать?
Пришел первый экзамен по рисунку сдавать, считая, что художник из меня очень даже приличный. А там мольберты стоят, о существовании которых даже не подозревал. Все так шустро начали какие-то размеры на карандаш прикидывать, изображать эти гипсовые головы, как и полагается по науке. Я час в прострации просидел, соображая, что делать. А потом нарисовал за час так, как умею.
На следующий день пришел смотреть оценки — у меня единственного пятерка... Следует сказать, что я еще закончил музыкальную школу по классу трубы, хотя при поступлении опять-таки столкнулся с проблемами финансового плана — за учебу надо было платить, да и инструмента своего не имелось.
Поэтому на первое занятие и не пошел, а назавтра к нам домой прилетает директор школы и спрашивает: “Почему вы этого мальчика не привели? Он же талантище, может стать великим музыкантом!” Когда узнал о наших проблемах, подарил трубу и сам вызвался платить за мое обучение.
Встречаются же иногда в жизни удивительные люди. Потом садишься, анализируешь и понимаешь, что тебя вела по жизни судьба, ты оказывался именно в том месте, где было необходимо.
Я с детства пел во всевозможных хорах и потому никак не мог миновать оркестр нашего техникума, где, собственно, и обнаружил меня Мулявин. Мы уже играли под “Битлов” и назывались “Золотые яблоки солнца” — как один из рассказов Рэя Брэдбери.
Потом оказался в Америке на его лекции и звонил в Минск своему дружку Толе Волку, чтобы об этом рассказать, а он не верил, считал, что тот давно умер...

— Вы, наверное, тоже не поверили бы, что ваша судьба даст такой резкий поворот после встречи с Мулявиным.
— Через два дня после прослушивания я уже пел на сцене Колонного зала Дома союзов. А оттуда уехал на гастроли по Дальнему Востоку. Первая зарплата в “Песнярах” — около 5 тысяч рублей, на эти деньги можно было машину купить. Мама не поверила, что заработал их легальным способом, потребовалось личное присутствие Мулявина, подтвердившего: “Ну а что поделать, если мы так популярны”.

— Популярность — удивительная штука. Помните, как в 80-х музыкальное пространство страны взорвал “Ласковый май”?
— Ну, это же не музыка была, а зарабатывание денег, да и то все они отходили Разину. А “На-На”? Детская игра на сексе: красивый мальчик плачет о несчастной любви — отчего же не сходить посмотреть? Но только посмотреть, что там слушать-то...

— Зато ребята были независимы и рубили “бабла” больше, чем Стаханов в шахте уголька. Светлая мечта, кстати, нынешнего поколения белорусской эстрады...
— Мне сейчас и выделить-то некого. Саша Тихонович и Ядя Поплавская, по сути, уже законченный проект. Толик Ярмоленко?.. Очень много молодежи, однако никто по-настоящему не играет. Вот у меня в “Песнярах” барабанщик и гитарист — виртуозы, клавишник вообще лауреат, я его у Леонтьева забрал.

— Что скажете о “Ляписе Трубецком”?
— Мы дружим, это очень оригинальная группа. Ребята почти открыли свой жанр. Примерно как в свое время “Любэ”.
Или вот случай. Сын Ричард однажды в Америке показал сборник “Союза”, на котором была песня “Ты скажи, ты скажи, чё те надо...” группы “Балаган Limited” и мне это невероятно понравилось: текст, аранжировка, по-настоящему современная русская мелодия, которая берет за душу. Когда вернулся домой, познакомился с этим коллективом и понял, что у них только одна такая песня и была...
С другой стороны, можно записать много, даже открыть свой жанр, но остаться в истории по силам лишь единицам.

— Пугачеву имеете в виду?
— Ее надо видеть в концерте. Помню, как-то под Новый год мы с Ольгой были в Москве и решили сходить в Театр эстрады на концерт Пугачевой. Но поскольку приняли это решение примерно за полчаса до выступления, то пришлось действовать в ускоренном режиме. Быстро созвонился с Аллой, она дала трубку Жене Болдину, хорошо что гостиница “Россия” была недалеко.
В общем, заходим со служебного входа и сразу попадаем на здоровенного милиционера, который начинает нас оттеснять в сторону. Смотрю, там целая делегация из ЦК КПСС во главе с Черненко идет. Тут из гримерки выходит Алла и спокойно так говорит: “Пока своих не рассажу, концерт не начну”. Менту ничего не оставалось, как дать нам зеленый свет. И в этом поступке была вся Алла: ей подчинялись даже те, кто не должен был этого делать.
А какой харизмой она обладала!.. Я всегда улетал куда-то, когда ее слушал. Это был человек из другого измерения, с другой планеты. Подобное испытывал в жизни еще раз, когда повезло оказаться на соревнованиях с участием Ольги.
Она на разминке выполнила опорный прыжок, а меня как кипятком окатили. И я увидел, что весь зал испытывает точно такие же ощущения. Он только выдохнул и взорвался овацией. Ольгу не объявляли, и этот маленький сюжетик можно было вовсе не заметить, но все как-то одновременно почувствовали центр притяжения и обратили внимание на девочку с косичками. Дальше зал жил только Корбут, его уже больше никто не интересовал. Это странное, малообъяснимое явление, которое легче всего показывает притяжение гения своей эпохи.

— Один гений до сих пор притягивает внимание светских репортеров. Не осуждаете за это Аллу Борисовну?
— Мы с ней друзья, но я не поддерживаю ее нынешнюю гиперактивность. Надо уходить вовремя, но что поделать, если у Аллы такой характер. Ей все время хочется быть на плаву, чтобы о ней говорили.

— Это нормально. Мы же почему-то позволяем мужчинам того же возраста иметь молодых любовниц.
— Вот она тоже любит молоденьких. Алла повернута на своих ногах — ей хочется, чтобы они всегда были такими же стройными, как и в 20 лет. Могу подтвердить, когда мы вместе выступали в 1975 году в Каннах на фестивале “Midem”, она была именно такой, какой и хотела бы всегда оставаться.

— Эх, не хотел я задавать вам этот вопрос.
— По поводу?

— Имею в виду ваше знаменитое интервью “Экспресс-газете”, после которого Пугачевой даже пришлось выступать с заявлением, что она с вами не спала.
— Скорее всего, это журналисты за нее написали, чтобы дальше подбросить поленьев в костер. Мы ведь с Аллой потом еще пять раз встречались. Кому эти сплетни интересны? Я прессу вообще не читаю и не интересуюсь, кто там и с кем.

— Но, согласитесь, приятно ощущать себя человеком, имевшим близкую связь с кумирами миллионов мужчин, которые не могли представить себе подобного счастья даже во сне.
— Приятно, конечно... Зато я за этих женщин, и в частности за Аллу, горой. Она действительно удивительный человек.

— Так это же клево, вы — счастливый мужчина!
— Может быть... Так уж я воспитан с детства, что люблю все красивое. Да еще и Муля мне привил первоклассный музыкальный вкус, он и сам таким обладал. У нас сегодня есть пара потрясающих артистов — вот им бы Мулявина, — они расцвели бы так, что весь мир можно было покорить. Однако, увы, это бесполезно. Поэтому и фамилий называть не стану, чтобы ребята не отчаивались.

— Почему россиянин Мулявин был так потрясающе похож на белоруса?
— Его из него сделали. И все были действительно уверены, что так и должен выглядеть типичный белорус: лысый, нос картошкой и с усами. Он приехал в Минск из армии. Забыл чемоданчик на вокзале, а сам поехал в филармонию. Когда спохватился, прошло уже несколько часов. Без особых надежд отправился обратно, и каково же было его удивление, когда увидел, что чемоданчик преспокойно стоит там, где и был оставлен. Очень его это впечатлило: “Леня, ну и люди у вас живут”...
Ну и остался, тем более что и коллектив хороший подобрался. Вот так Мулявин и создал то наследие, которое сегодня есть. У него в сердце было — потому и помнить его будут всегда.
Не люблю коммерческие проекты типа Димы Билана — там же ничего своего нет. Кому-то показалось, что герой девичьих грез обязан выглядеть так, должен петь такие-то песни и потому он получился весь прилизанный, без индивидуальных признаков.
Певцу, чтобы его слушали, в голосе надо иметь что-то свое — противное или запоминающееся. Например, у меня обертоны, и потому по радио мой голос сразу узнавали, хотя сам его терпеть не могу. А многим нравится — публика пошла.
Вот у Гриши Лепса, моего друга, все это есть. Он долго шел к признанию...

— Успех — это здорово.
— Однажды разговаривал на эту тему с Тедом Тернером — знаменитым американским миллиардером. Ты можешь быть невероятно популярен, сказочно богат, но если не удалось найти любовь, все уходит на второй план. Любовь — вещь, которую купить нельзя. И я смотрел на этого великого человека и понимал его печаль, потому что это действительно трагедия, когда у тебя есть все и ничего одновременно.

— Вы общались со многими великими людьми. Чем они все же отличаются от простых смертных?
— Им судьбой предначертано всегда идти по главной дороге, не сворачивая ни влево, ни вправо. Они подспудно знают, чем будут заниматься в жизни.
Тернера ведь нельзя сравнить с каким-нибудь Абрамовичем, который в свое время оказался в нужном месте в нужное время, купил “Сибнефть” за копейки, а затем продал ее государству обратно, но уже за 13 миллиардов долларов. Ну что это, если не грандиозная махинация?
А знаете, чему я научился у американцев? Не лезть туда, где ничего не понимаешь. Какие заманчивые проекты тебе не предлагали бы. И поэтому в бизнес не ныряю, хотя возможностей всегда было огромное количество. Буквально вчера еще раз предлагали, но я буду петь, заниматься тем, что умею делать лучше всего.
Бизнес — в любом случае обман, как это неоднократно случалось у нас с Ольгой в Америке. Если с человеком поругаешься на сцене, а такое редко, но бывало, то я ему завтра в глаза смотреть не смогу и соответственно работать дальше.
В бизнесе же человека кидают, а при встрече улыбаются и спрашивают, как дела. “Это не обман, это бизнес” — вот за это я Штаты не люблю. Там все завязано на деньгах, вся их пресловутая американская мечта. Хотя, с другой стороны, это держит в тонусе. Там отсутствует человеческий фактор, с которым то и дело имеешь дело у нас.
Моему дому часто требуются специалисты: электрики, сантехники и так далее. Так вот еще ни один человек не объявлялся вовремя. И никому не приходило в голову перезвонить и сказать, что он задерживается. Люди опаздывали на час и больше, рассказывая потом истории о заболевших дочках и забытых ключах.
В Америке этого просто никто не понял бы, там ведь все по рекомендациям. Такого человека уже вычеркнули бы из всех списков, и он потерял бы всех клиентов.
Ну почему я должен кого-то ждать, если у меня полно своих дел? Поэтому очень легко прощаюсь с людьми, которые поступают подобным образом.
Или вот еще. Открывают у нас кафе, кормят хорошими блюдами, народ, естественно, валом валит. Но через месяц-другой ситуация почему-то меняется, у вчерашних блюд начинает пропадать вкус — наверное, хозяева заведения посчитали, что выручка недостаточно высока, и стали понемногу урезать порции. Чем все закончится?

— Со временем клиенты выберут другое кафе.
— Американцы же десятилетиями ходят в одну и ту же булочную, потому что булки всегда высокого качества. Это стабильность, которая ценится выше любого бизнеса.
Именно поэтому у нас никогда не будет капитализма. Гениальный Столыпин хотел все изменить и направить царскую Россию по пути просвещения и развития частного предпринимательства, но эти уроды-большевики все перевернули с ног на голову.
В ином случае Россия была бы уже Америкой, хотя я против. Если бы мы все делали по-сталински, то американцы к нам приезжали бы учиться, а не мы к ним.

— Любите Иосифа Виссарионовича?
— Читаю о Сталине все, что пишут, мне эта историческая фигура очень интересна. На него много сбросили того, чего он не делал, хотя, конечно, ему приходилось проводить в жизнь много непопулярных мер, но другого выхода просто не было.
Это Хрущев — по сути, бездарный руководитель и пустой человек — превратил его в кровавого палача. Даже пресловутые “хрущевки” придумал не Никита Сергеевич, а Иосиф Виссарионович. Ничего у кукурузника нет своего, этот гениальный проект превращения СССР в кукурузную державу он провалил.
Сталин же личность совсем иного масштаба. Поднять огромную страну с колен до уровня мирового лидера под силу только выдающимся личностям. Спросите у любого ветерана, что для них означало это имя. Там хватало перегибов, в каждом из которых совсем необязательно участвовал Сталин. Для того чтобы судить о нем, надо было рядом жить и работать.

— Но, с другой стороны, вы-то при нем не жили.
— Ну, положим, четыре года удалось. Помню, как народ принял смерть Сталина. В стране был настоящий национальный траур. Кончина Машерова, разумеется, запомнилась куда более подробно. Я был тогда на гастролях по Дальнему Востоку, хотел сорваться в Минск, но все билеты были проданы и нельзя было подвести коллег.

— О смерти Машерова ходят разные легенды...
— Я не верю в случайности. Петр Миронович — выдающийся руководитель, при нем Белоруссия цвела пышным цветом и была на голову выше других республик по всем социально-экономическим показателям. Коррупции — ноль. Когда в Бресте задержали бриллианты Галины Брежневой, он, понимая в глубине души, куда ведут эти ниточки, не положил дело под сукно, а дал ему ход.
Он был чистый человек и крепкий хозяйственник. За это его уважали в республике, и не секрет, что Юрий Андропов видел его на посту Председателя Совета Министров СССР. Но, наверное, у кого-то были другие планы.
В один из воскресных октябрьских дней 1980 года Машеров решил поехать в колхоз на своем ЗИЛе. А водителя почему-то не оказалось на месте, и ему пришлось сесть в старую “Чайку”, которая и врезалась потом в самосвал, невесть откуда нарисовавшийся по пути следования автомобиля первого секретаря.
Если бы Машеров ехал в бронированном ЗИЛе, еще вопрос, кто бы больше пострадал в этом столкновении — лимузин или грузовик...

— Вас не обидело, когда некие безвестные, но настойчивые ветераны отобрали у проспекта Машерова его святое имя?
— Конечно, обидело... Но я все же считаю, что человек, который у руля, имеет право на многое. И я считаю его талантом — не потому что боюсь.

— А почему?
— Страна в порядке. Часто бываю в России — это же кошмар какой-то. Заедьте за Москву — там нищета, пьянство, дорог нет. Где деньги за нефть и газ? Так что нам надо подумать, прежде чем что-то говорить о Батьке.

— Так я вроде и не говорил ничего.
— А в воздухе витает...

— В воздухе сейчас много чего витает. Например, плохо, что не разговариваем на роднай мове в повседневном общении...
— Я знаю, как решить эту проблему. За полгода все белорусские дети разговаривали бы на родной мове абсолютно чисто. Повесил бы в каждой семье репродуктор на стенку, и белорусский канал вещал бы с утра до вечера. Заставить детей слушать его мы не сможем, но если ребенок дома, то все будет происходить непроизвольно. А ведь сколько всяких сказок, постановок отличных есть на мове — слушать не переслушать.
Я такой эксперимент проделал со своими заокеанскими внуками — они языка не знали, а через три месяца заговорили только из-за того, что матчына мова долбит по голове и в ней задерживается то, что надо.
Недавно на глаза попался учебник по белорусской мове за второй класс. Я мову учил по Тарашкевичу и всегда думал, что разбираюсь в ней, но то, что там встретилось в рассказе одного писателя, просто вредительство какое-то. Я слов и выражений таких никогда не слыхивал. А вот Купалы, Коласа или Богдановича в этом учебнике почему-то не увидел. Странно, да?

— С таким подходом к жизни трудно быть оптимистом в отношении завтрашнего дня.
— Как раз таки я позитивен в этом плане.

— Однако в министры культуры не рветесь, как я погляжу, хотя кандидатуру лучше трудно было бы и сыскать, учитывая ваши заслуги на эстраде и связи за рубежом. Но вас не поставят...
— Это почему?

— Вы резкий очень, назовете вещи своими именами — и ага...
— Думаешь, я совсем дурак, что ли? Я просто рассказывал о корнях того, что мы сейчас имеем. Кто-то же должен об этом говорить.
Вообще, если обратиться к философской сущности предметов, то надо понять, что будущее намного глобальнее, чем мы о нем думаем. Не верю в то, чтобы богу, сотворившему нас, захотелось потом всех угробить. Мы себя не исчерпали, еще не совсем Содом и Гоморра.
Помните, раньше всех пугали озоновыми дырами, а теперь выясняется, что природа сама решает все вопросы с продуктами человеческой жизнедеятельности. Вроде и отстреляли на Дальнем Востоке медведей и волков, вырубили тайгу, ан нет, снова откуда-то все берется обратно. Нам не под силу быть хозяевами природы, все решается где-то сверху.
У каждого свой бог, в зависимости от вероисповедания его зовут по- разному, но он один на всех. Это великий режиссер, проводящий опыт, цель которого известна только ему.
Мир не погибнет в XXI веке. Я даже больше скажу — это век Беларуси и России. Мы настолько опережаем американцев по своим корням и генам... Я ведь прожил там десять лет: туповатые они ребята, чего уж там... Но начали приобретать недвижимость в Сибири — причем серьезные люди, которые знают, что делают. Наверное, прикинули, что во время прогнозируемых природных катаклизмов эта территория практически не пострадает...
Жалко, когда мы стремимся быть похожими на американцев. С одной стороны, понятно, что жизнь сейчас такая, что не пошикуешь, деньги нужны. А с другой — когда все говорят, что в стране депрессия, я не понимаю смысл этого слова.
Когда нет денег, надо идти работать куда глаза глядят. Если бы не мог прокормить себя музыкой, пошел бы работать поваром — я великолепно готовлю. Да куда угодно отправился бы. Если мне тяжело на душе, беру краски, холст и рисую. Ну какая депрессия может быть у нашего человека?
Я понимаю, когда скверное расположение духа у человека, у которого все есть. У него миллиарды долларов, он целую страну может купить, а здоровья нет, и он даже остатки его пропить не может с друзьями. Потому что друзей у него тоже нет. Работа такая всю жизнь была у человека — не друзья, а только деловые партнеры.
И жены любили не его, а только деньги, и каждая из них удачно разводилась, оттяпывая весьма недурное состояние.
И он, может, завидует нашему сантехнику Васе, опаздывающему на полчаса на работу к Борткевичу, у которого потек кран. Это Вася покорно выслушает все, что ему скажет Борткевич, починит кран, а вечером с друзьями посидит в стекляшке, где будет рассказывать о жене Вале, которой вечно не хватает денег. И Вася, накатив полбанки, будет вслух завидовать олигарху из Штатов, который может купить все и у которого наверняка нет никаких проблем.
Но мы-то с вами будем знать, кто из них счастлив на самом деле...

Борткевич закончил последнюю фразу с легкой улыбкой, и, будто бы специально ожидая этой эффектной концовки, с верхнего этажа его дома раздался голос младшего сына: “Папа, я уроки выучил, а мама скоро уезжает. Ты не мог бы ко мне подняться, когда закончишь интервью?”
Пойдемте, Леонид Леонидыч...

Сергей ЩУРКО

Песняры:СправкаМузыкантыДискографияПесниКонцертыФотогалереяПубликацииНовостиОбсуждение